«Каждый человек на ниточке висит». Искусство пофигизма от Базарова или зачем нам перечитывать «Отцы и дети»?


«Каждый человек на ниточке висит». Искусство пофигизма от Базарова или зачем нам перечитывать «Отцы и дети»?

08.06.2020                                        Литературный мир


Жур­на­лист и ав­тор те­ле­грам-ка­на­ла о кни­гах Илья Кли­шин уже раз­би­рал, за­чем чи­тать ху­до­же­ствен­ную ли­те­ра­ту­ру в век, ко­гда вы­со­ко­эф­фек­тив­ные люди пред­по­чи­та­ют мо­ти­ви­ру­ю­щие кни­ги и нон-фикшн. Те­перь он ре­шил про­ве­рить свои тео­ре­ти­че­ские вы­клад­ки на прак­ти­ке. Спе­ци­аль­но для «Цеха» Илья пе­ре­чи­ты­ва­ет клас­си­ку из школь­ной про­грам­мы по рус­ской ли­те­ра­ту­ре, и ищет ве­со­мые ар­гу­мен­ты, что­бы это сде­ла­ли и все осталь­ные. В пя­том ма­те­ри­а­ле се­рии — «Отцы и дети» Ива­на Тур­ге­не­ва.


На пер­вый взгляд, это же «Отцы и дети». Отцы, блин, и дети! О чем во­об­ще тут го­во­рить? Вся суть кни­ги — в за­гла­вии, и оно дав­но ста­ло на­ри­ца­тель­ным. Не го­во­рят же о про­бле­ме мерт­вых душ или, на­при­мер, о про­бле­ме вой­ны и мира, а ска­жи про про­бле­му от­цов и де­тей, и всем все по­нят­но.

На­пом­ню кон­тур­ны­ми ли­ни­я­ми ос­нов­ной нар­ра­тив: в Рос­сии надо жить дол­го, по­то­му что от­те­пель рано или позд­но сме­нит за­мо­роз­ки, но, пока ты пе­ре­жи­да­ешь ре­прес­сив­ное ли­хо­ле­тье (Ни­ко­лая Пер­во­го, Бреж­не­ва, Пу­ти­на, под­ста­вить нуж­ное), ты успе­ва­ешь со­ста­рить­ся и вый­ти в утиль, а сле­ду­ю­щее по­ко­ле­ние, ко­то­ро­му по­вез­ло боль­ше, чем тебе, па­те­тич­но от­ри­ца­ет все про­шлое (над всем, что сде­ла­но, ста­вит ni­hil, как Ма­я­ков­ский) и сбра­сы­ва­ет его с оче­ред­но­го па­ро­хо­да со­вре­мен­но­сти, и как бы ты не ста­рал­ся мо­ло­дить­ся, го­во­рить ‘Hello, fel­low kids! ’, си­деть в «Тик-Токе» или чи­тать жур­нал «Со­вре­мен­ник», тебя в это пре­крас­ное бу­ду­щее не бе­рут.   

Прав­да, пре­крас­ное бу­ду­щее длит­ся недол­го: ре­фор­мы ока­зы­ва­ют­ся по­ло­вин­ча­ты­ми и нена­сто­я­щи­ми (каж­дый раз — сюр­приз), от­те­пель кон­ча­ет­ся и при­хо­дит уже но­вый за­стой, а вче­раш­ние дети сами ста­но­вят­ся от­ца­ми. И так бес­ко­неч­но, по бе­ли­чье­му ко­ле­су, по это­му уро­бо­ро­су, по­жи­ра­ю­ще­му себя, слов­но мы про­кля­ты были злой кол­ду­ньей на это ко­ле­со по­ко­лен­че­ских ре­ин­кар­на­ций. Все бу­дет так. Ис­хо­да нет. Умрешь — нач­нешь опять сна­ча­ла. И по­вто­рит­ся все, как встарь.

И если по­смот­реть от­стра­нен­но на этот по­чти буд­дий­ский цикл «от­цов и де­тей» в ис­то­рии на­шей стра­ны, то же­ла­ние об­суж­дать то или иное кон­крет­ное по­ко­ле­ние про­па­да­ет на­чи­сто. Ну, мож­но об­су­дить ше­сти­де­сят­ни­ков — де­вят­на­дца­то­го века или два­дца­то­го? Да ка­кая раз­ни­ца, по сути — ни­ка­кой!

«Отцы и дети» — не кни­га об ожи­да­нии ре­форм и не кни­га о но­вом по­ко­ле­нии, ко­то­рое при­ве­дет нас в пре­крас­ную Рос­сию бу­ду­ще­го. Это не кни­га о про­ти­во­по­став­ле­нии сти­хо­тво­ре­ний Пуш­ки­на ре­за­нию ля­гу­шек и мик­ро­ско­пу. Это даже не кни­га о ни­ги­лиз­ме.

Это ро­ман о том, как про­жить жизнь в Рос­сии и, про­сти­те за ба­наль­ность, быть счаст­ли­вым. Один из недав­них ми­ро­вых хи­тов селф-хел­па на­зы­ва­ет­ся ‘The Sub­tle Art of not Giv­ing a Fuck’ (на рус­ском язы­ке из­да­ет­ся как «Тон­кое ис­кус­ство по­фи­гиз­ма» — Прим."Цеха»). Вот по сути ро­ман Тур­ге­не­ва — о том же са­мом, как это ни стран­но про­зву­чит на пер­вый взгляд.

На­пом­ню фи­нал:

«…Есть неболь­шое сель­ское клад­би­ще в од­ном из от­да­лен­ных угол­ков Рос­сии. Как по­чти все наши клад­би­ща, оно яв­ля­ет вид пе­чаль­ный: окру­жа­ю­щие его ка­на­вы дав­но за­рос­ли; се­рые де­ре­вян­ные кре­сты по­ник­ли и гни­ют под сво­и­ми ко­гда-то кра­ше­ны­ми кры­ша­ми; ка­мен­ные пли­ты сдви­ну­ты, слов­но кто их под­тал­ки­ва­ет сни­зу; два-три ощи­пан­ных де­рев­ца едва дают скуд­ную тень; овцы без­воз­бран­но бро­дят по мо­ги­лам. Меж­ду ними есть одна, до ко­то­рой не ка­са­ет­ся че­ло­век, ко­то­рую не топ­чет жи­вот­ное: толь­ко пти­цы са­дят­ся на нее и поют на заре. Же­лез­ная огра­да ее окру­жа­ет; две мо­ло­дые елки по­са­же­ны по обо­им ее кон­цам: Ев­ге­ний Ба­за­ров по­хо­ро­нен в этой мо­ги­ле…»

Ба­за­ров умер; ста­рые зна­ко­мые не ре­ша­ют­ся про­из­но­сить за него даже то­сты, и толь­ко ро­ди­те­ли при­хо­дят на его мо­ги­лу.

Мы все умрем. Это эк­зи­стен­ци­аль­ная фор­му­ла мо­жет быть ин­тер­пре­ти­ро­ва­на по-раз­но­му. Мож­но гру­стить, пе­ре­жи­вать и даже пла­кать по это­му по­во­ду. Как это? Я, та­кой жи­вой и теп­ло­кров­ный, бу­дут ле­жать в зем­ле с пес­ком — и гнить, и труп мой бу­дут есть чер­ви.

А мож­но за­дать во­прос к тому, как и за­чем ты жи­вешь. Для чего жи­вет Ба­за­ров? Для игры ума? Для сво­их экс­пе­ри­мен­тов? Для сло­вес­ных ба­та­лий? Непо­нят­но. Да и сам он не зна­ет. Кто у него есть? Ро­ди­те­ли его лю­бят, но ему не о чем с ними го­во­рить. Сво­их «уче­ни­ков», юных бар­чи­ков или пу­сто­зво­нов, он пре­зи­ра­ет. Ста­рую ари­сто­кра­тию — тем бо­лее. Он по­лю­бил Один­цо­ву (или ис­пы­тал жи­вот­ное вле­че­ние), но и она не от­ве­ти­ла вза­им­но­стью.

Раз­ве это счаст­ли­вая жизнь? Жизнь без дру­зей, без люб­ви. Жизнь непо­нят­но для чего. Ба­за­ров — глу­бо­ко несчаст­ный че­ло­век. И не по­то­му, что он ре­во­лю­ци­о­нер. Он во­все не хо­чет жить быст­ро и уме­реть мо­ло­дым. Он уми­ра­ет по глу­по­сти. Как мо­жем и все мы. Каж­дый день каж­дой неде­ли. Так за­чем то­гда от­кла­ды­вать, сно­ва про­сти­те за па­те­тич­ные сло­ва, свое сча­стье.

Пе­ре­чи­тай­те «Отцы и дети» и от­веть­те себе на во­прос: ка­кую жизнь вы бы хо­те­ли про­жить до того, как ока­же­тесь в мо­ги­ле: как Ба­за­ров или как Ар­ка­дий Кир­са­нов, ко­то­рый же­нил­ся и жи­вет ком­форт­ной «дач­ной» жиз­нью?

Илья КЛИШИН, «Цех»